Немцами истреблены в захваченных ими районах сотни тысяч наших мирных людей. Как средневековые варвары или орды Аттилы, немецкие злодеи вытаптывают поля, сжигают деревни и города .
И. Сталин, 6 ноября 1943 г.
Когда весной 1943 года партизаны соединения Ковпака — одного из самых удачливых и талантливых партизанских генералов — подошли к селу Тонеж в Полесье, то на месте жилых домов обнаружили пепелище. Уцелевшие жители обитали в землянках в лесу; кладбище на окраине села разрослось могилами, а посреди бывшего села одиноко торчала обгоревшая церковь: остов на каменном фундаменте да простой деревянный крест.
Каратели пришли в село давно, сразу после Нового года. Они окружили деревню и приказали всем жителям срочно прийти в церковь для перерегистрации паспортов. Через час в церкви скопилось человек сто. Их тут же расстреляли из автоматов. Остальных стали прикладами загонять в церковь. Попутно насиловали женщин. Части населения удалось убежать в лес. В церкви избиения и расстрелы продолжались до утра. Утром немцы церковь подожгли, и там живьем сгорели 379 человек, в большинстве своем — женщины и старики. Кинооператор Михаил Глидер записал в своем дневнике впечатления об одной из чудом уцелевших жительниц некогда благополучного села. «Татьяна Андреевна Боровская, которой прострелили обе руки, уползла в огород. Здесь ее подобрали убегавшие в лес и унесли с собой — идти она не могла. В церкви немцы расстреляли ее четверых детей. Ей 33 года, но выглядит она 60-летней старухой.
Говорит безжизненно-глухим голосом, медленно и равнодушно, как будто не о себе .»608
Трагедия Тонежа была обыденной, привычной; за годы оккупации в России, Украине и Белоруссии карателями были уничтожены тысячи сел и деревень. Нацистская пропаганда утверждала, что это делалось исключительно в целях борьбы с разрастающимся, как лесной пожар, партизанским движением — однако во внутренних документах представители военной и гражданской администрации не скрывали, что главная цель была несколько другой. Об этой цели некоторые писали равнодушно, некоторые одобряюще, а кое-кто даже и с возмущением; однако для любого мало-мальски информированного германского офицера было ясно: карательные операции осуществляются ради уничтожения недочеловеков.
«Русские в настоящее время отдали приказ о партизанской войне в нашем тылу, — указывал своим соратникам Гитлер. — Эта партизанская война имеет и свои преимущества: она дает нам возможность истреблять все, что восстает против нас. Огромное пространство нужно усмирить как можно быстрее; этого лучше всего можно добиться расстрелом каждого, кто посмотрит на немца косо»609.
Оккупанты действовали в полном соответствии с этим указанием. Деревни горели уже летом сорок первого, когда немецкие войска еще практически не сталкивались с партизанами — горели просто потому, что захваченные земли на Востоке необходимо было очищать от туземцев. Ефрейтор 4-й авиапехотной дивизии Ле-Курт, получивший досрочное звание и «Восточную медаль» за расстрелы военнопленных, теперь участвовал в «борьбе с партизанами». Захваченный впоследствии советскими войсками, на допросах он показал:
Другое по теме
Кому нужны советские евреи?
…Уже никому. Советские евреи были нужны сначала для создания
советской власти, потом для борьбы с ней. Нужны были как агенты влияния, как
шумные протестанты, возмущанты, отъезжанты, протестованты… Вместе с крахом
советской циви ...